Затонувшие суда с углем и особенности расчета вреда водным объектам

Верховный суд рассмотрел спор о корректном способе расчета вреда, причиненного водному объекту. Росприроднадзор оценил ущерб более чем в 431 миллион рублей, но суды снизили его до пяти миллионов по другой формуле. Экономколлегия указала на неверное применение методики, отменила решения и отправила дело на новое рассмотрение. Эти разъяснения крайне важны для разрешения споров по делам данной категории, поскольку на практике возникают проблемы с правовой квалификацией затонувших судов и их грузов, определением разницы между загрязнением и захоронением, а также учетом разных факторов при подсчете размера вреда.

Дело о затонувшей барже с углем

Шестнадцатого августа 2023 года у озера Верхулай в акватории реки Ангара, входящей в Братское водохранилище, из-за неблагоприятных погодных условий затонула принадлежащая «Восточно-Сибирскому речному пароходству» баржа с каменным углем. Управление Росприроднадзора произвело расчет размера вреда по формуле № 5, приведенной в пункте 17 Методики исчисления размера вреда, утвержденной приказом Минприроды от 13 апреля 2009 года № 87, на сумму более 431 миллиона рублей. Компания вред не возместила, и Управление обратилось в суд.

Суд первой инстанции взыскал с компании чуть более четырех миллионов рублей, применив формулу № 4, в остальной части иска отказал. Апелляция оставила решение в силе. Суды исходили из того, что формула № 5 применяется при сбросе и захоронении отходов, включая выведенные из эксплуатации суда, однако захоронения баржи не произошло, поскольку компания подняла ее в течение двух месяцев. Каменный уголь же не является крупногабаритным отходом, поэтому его затопление следует квалифицировать как засорение водного объекта и рассчитывать вред по формуле № 4. Кассация изменила судебные акты в части коэффициента индексации и взыскала 5,2 миллиона рублей, согласившись с выбором формулы.

Управление подало жалобу в Верховный суд, настаивая на том, что затопление угля привело к утрате им потребительских свойств, а значит, он стал отходом производства. Уголь массой 1767,1 тонны до сих пор не поднят на поверхность, то есть ответчик допустил захоронение отходов в реке. Кроме того, уголь не является естественным компонентом экосистемы Ангары, а в его состав входят сера, хлор, фосфор и мышьяк, наносящие существенный вред окружающей среде.

Позиция Верховного суда

Экономколлегия отменила принятые по делу судебные акты и направила дело на новое рассмотрение. Ключевые выводы высшей инстанции сводятся к следующему.

По вопросу о затоплении баржи суд установил, что отсутствуют доказательства преднамеренного затопления. Компания добросовестно и в кратчайшие сроки исполнила обязанность по подъему судна, поэтому захоронения баржи в водном объекте не произошло. Доказательств вывода судна из эксплуатации или признания его брошенным в материалах дела нет. Кроме того, баржа представляет собой несамоходное сухогрузное судно без двигателя внутреннего сгорания и гидравлических систем, содержащих горюче-смазочные материалы. Управление не представило доказательств того, что пребывание баржи в воде до ее подъема повлекло негативные последствия для окружающей среды.

Верховный суд особо подчеркнул, что при применении формулы № 5 к затонувшему судну следует учитывать обязательный элемент - тоннаж брошенных, полузатопленных и затопленных судов. Формула применяется в том случае, если собственник в разумный срок не исполнил обязанность по подъему судна, а само судно было выведено из эксплуатации, брошено и фактически захоронено в водном объекте, став крупногабаритным отходом. Формулой не предусмотрен коэффициент, учитывающий длительность нахождения объекта в воде. В данной ситуации нет оснований считать, что вред от кратковременного нахождения баржи на дне подлежит расчету по формуле № 5.

Иная ситуация сложилась с углем. Суд признал, что затопленный уголь является отходами производства и потребления. При этом суды неверно истолковали основания и условия применения методики и ее формул. По формуле № 4 исчисляется вред от загрязнения водных объектов мусором и отходами, исходя из площади загрязненной акватории, тогда как по формуле № 5 - от сброса и захоронения крупногабаритных отходов. Загрязнение водного объекта и захоронение в нем отходов являются разными видами правонарушений, влекут различные вредные последствия и предполагают разный расчет компенсации. От того, насколько корректно квалифицировано деяние, зависит итоговая сумма взыскания - подобно тому, как в спорах о товарных знаках компенсация за нарушение товарного знака может различаться в разы в зависимости от выбранного правообладателем способа расчета.

Суды не дали надлежащей оценки доводам Управления о том, что затопление угля, одномоментно оказавшегося на дне и не поднятого до сих пор, не может рассматриваться как засорение водного объекта. При исчислении вреда по формуле № 4 не применяется такой показатель, как масса отходов, а используется площадь загрязненной акватории, определяемая на основании инструментальных замеров. Установить степень загрязненности акватории на дату затопления баржи невозможно, так как уголь, который тяжелее воды, затонул, поэтому определить разумную степень достоверности расчета вреда по формуле № 4 нельзя.

Верховный суд также сформулировал принципы, которыми должны руководствоваться суды при рассмотрении подобных исков. Суд не должен ограничиваться формальной констатацией наличия состава правонарушения в момент причинения вреда, а обязан учитывать последующую динамику правоотношений, оказывающих влияние на их существо, в частности исключающих или существенно снижающих вредоносность нарушения. Определение размера экологического ущерба не может носить произвольный характер и должно строиться на основе количественных параметров негативного воздействия на окружающую среду. Должен быть достигнут справедливый баланс публичных и частных интересов, который предполагает установление и оценку неблагоприятных последствий допущенного нарушения для окружающей среды.

Обзор судебной практики по аналогичным делам

Судебная практика по возмещению вреда, причиненного водному объекту в результате затопления судна с углем, хотя и немногочисленна, но достаточно показательна. Во всех обнаруженных аналогичных делах суды при определении размера вреда руководствовались формулой № 5, а не № 4.

В деле о самоходном плашкоуте «Новик», затонувшем с двадцатью тоннами бурого угля, суд квалифицировал груз как отход, поскольку затопление привело к утрате потребительских свойств и невозможности использования угля по назначению. При этом сумма требований в 2,8 миллиона рублей была снижена до ста тысяч с учетом имущественного положения предпринимателя-пенсионера, его расходов на подъем судна и осуществления им социально значимой деятельности по доставке топлива населению.

В другом деле баржа с 952 тоннами каменного угля затонула в Амурском лимане. Суд взыскал 142,9 миллиона рублей из 147,7 миллиона заявленных требований, скорректировав расчет в части тоннажности баржи. Суд особо отметил, что затонувшее судно не является естественным компонентом экосистемы водного объекта, это инородное тело, и отсутствие очевидных негативных последствий не свидетельствует об отсутствии ущерба как такового ввиду особенностей экологического вреда, который может проявиться по истечении значительного периода времени. Довод ответчика о том, что каменный уголь не относится к веществам, загрязняющим окружающую среду, был отклонен: для экосистемы водного объекта данный груз является инородным, поскольку уголь в этом лимане не добывался и его размещение там не предполагалось.

Ключевые выводы из позиции Верховного суда и складывающейся практики

Затонувший груз признается отходами, если он теряет потребительские свойства и его невозможно использовать по назначению. Затонувшее судно считается захороненным отходом только при одновременном соблюдении двух условий: оно выведено из эксплуатации, а собственник не предпринял в разумный срок действий по его подъему.

Затонувшие груз и судно потенциально опасны для водного объекта. Отсутствие явных признаков негативных последствий не свидетельствует об отсутствии ущерба ввиду особенностей экологического вреда, который не поддается в полной мере объективной оценке и может проявляться по истечении значительного времени. Недопустимо ограничиваться формальной констатацией наличия состава правонарушения в момент причинения вреда. Загрязнение водного объекта и захоронение в нем отходов - разные виды правонарушений с разным расчетом компенсации.

Статистика

Эксперты Zharov Group частично обновили статистику по делам о возмещении вреда окружающей среде, причиненного водным объектам затонувшими судами. За период с 2022 по 2025 год обнаружено тридцать восемь кейсов. Из них девятнадцать исков удовлетворено полностью, пять - частично, по двенадцати делам отказано, исход двух пока не определен. Общая сумма исков составила 87,8 миллиарда рублей, удовлетворено требований на 85 миллиардов, эффективность взыскания по сумме достигает девяноста семи процентов. Основным истцом выступает Росприроднадзор - тридцать два иска из тридцати восьми, еще шесть поданы прокуратурой.

Проблема затонувших судов с грузом имеет не только экологическое, но и экономическое измерение. Компании, чья деятельность связана с водными перевозками, должны учитывать потенциальные риски и своевременно принимать меры к ликвидации последствий аварий. Разъяснения Верховного суда о разграничении загрязнения и захоронения отходов формируют более взвешенный подход к определению размера ответственности. Судебная практика показывает, что даже при отсутствии видимых последствий для окружающей среды нарушитель не освобождается от обязанности возместить вред, а своевременная претензия за нарушение прав, направленная виновному лицу, позволяет зафиксировать факт нарушения и начать процедуру урегулирования спора до его перерастания в затяжное судебное разбирательство.

О компании IQ Technology

IQ Technology — международное юридическое агентство, специализирующееся на предоставлении услуг в области защиты интеллектуальной собственности, товарных знаков и электронной торговли. Мы работаем с клиентами по всему миру, представляя интересы компаний по вопросам интеллектуальной собственности, анализу рисков, спорам о копировании и защите бренда на маркетплейсах и сайтах.